ВОСЬМАЯ ДИВИЗИЯ НАРОДНОГО ОПОЛЧЕНИЯ

восьмая дивизия народного ополчения, 8 дивизия народного ополчения, восьмая дно, школа 353

В то слегка пасмурное, но теплое утро, 22 июня (таким оно на всю жизнь запомнилось автору), многие москвичи отправились за город. Москва еще жила мирной жизнью. А в 12 часов, как гром среди ясного неба, из громкоговорителей на московских площадях раздалось правительственное сообщение о начале войны. Президиум Верховного Совета СССР принимает Указ о мобилизации.  На другой день начинается мобилизация 14-ти возрастов военнообязанных 1905 - 1918 годов рождения. Образуется Ставка главного командования (СГК) во главе с ее председателем,  Народным комиссаром обороны, маршалом Тимошенко.   26-го июня, вечером в Ставке происходит совещание Сталина, Жукова, Тимошенко, Ватутина с целью выработать неотложные меры по обороне на участке Западного фронта. Здесь же, впервые было упомянуто о народном ополчении.  Жуков предложил для непосредственной обороны Москвы создать из ополчения 2 - 3 армии.  А уже ночью в Кремле в присутствии Тимошенко, Щербакова, Пронина обсуждался вопрос о создания народного ополчения.  Ополчение предполагалось использовать для непосредственной обороны Москвы. Оно, в процессе обучения в течении двух месяцев, должно было так же участвовать, и в строительстве оборонительных рубежей под Москвой. 
       В ночь на 2-е июля Центральный Комитет ВКП(б) предложил местным партийным организациям возглавить создание народного ополчения, и в тот же день Военный Совет Московского военного округа принял Постановление о добровольной мобилизации жителей Москвы и области в народное ополчение.  Мобилизация и формирование частей проводились по территориальному признаку: каждый административный район Москвы формировал свою дивизию, которая доукомплектовывалась группами ополченцев из определённых районов Подмосковья.  Предписывалось формировать дивизии за счёт мобилизации жителей в возрасте от 17 до 55 лет в срок с 3-го по 5-е июля в Москве и с 3-го по 6-е июля - в области.  От мобилизации освобождались призывники, имеющие на руках мобилизационные предписания, работники тех Наркоматов оборонной промышленности, станкостроительных заводов и тех предприятий, которые районная тройка сочтёт исполняющими оборонные заказы особой важности.  При этом 40 - 50 процентов комсостава придавалось новым дивизиям из кадров округа, остальные командиры назначались из ополченцев. Снабжение частей ополчения транспортом, рабочим инструментом, кухнями, обеспечение перевозки пищи и боеприпасов в радиусе 150 км от Москвы должно было осуществляться за счёт ресурсов соответствующих районов и предприятий, в них расположенных.  Оружие и боеприпасы должен был обеспечить штаб МВО.  За мобилизованными в ополчение сохранялось ежемесячное денежное содержание по последней занимаемой им должности, а в случае его инвалидности или смерти ему или его семье гарантировалась военная начсоставская пенсия.
       Конечно большинство населения, находилось под влиянием грешившей шапкозакидательством предвоенной пропаганды и представить себе не могло, как повернутся события.  Рабочие Москвы и Подмосковья - в основном, вчерашние крестьяне, жившие очень небогато, - высоко оценили возможность пойти в ополчение на казённый кошт, сохранив при этом зарплату и обеспечив семьям кое-какие льготы. Районные начальники разъясняли: «что собственно воевать - т.е. нести фронтовую службу - ополченцы не будут.  На них будут возложены вспомогательные задачи недалеко от дома - строительство оборонительных рубежей, охрана военных объектов, ловля диверсантов (последнее под влиянием пропагандистских установок тех лет воспринималось, вообще, как вид спорта). Однако, очень многие пошли в ополчение, совершенно не высчитывая плюсов и минусов этого шага, а просто повинуясь патриотическому порыву. В Краснопресненском районе Москвы трудились рабочие "Трехгорной мануфактуры", фабрики "Пролетарский труд", металлисты завода "Красная Пресня",  рабочие завода лаков и красок, трамвайщики трамвайного депо. В то же время в этом районе находились и Московский университет, и юридический институт, и консерватория имени П. И. Чайковского, и Театр Революции. Здесь же обосновался и Союз писателей. Вот что вспоминает Рунин Б.М., бывший в то время литературным критиком: "Когда выяснилось, что в Союзе писателей идет запись добровольцев, то у многих решение пришло - сразу  и они отправились на улицу Воровского 52 -  в оборонную комиссию".  А вот что рассказал про то время Дунаевский, тогда студент МГУ: "Сразу же после сообщения по радио Советского правительства о нападении на нашу страну фашистской Германии Московский университет забурлил. Несмотря на выходной день, в свою alma mater начали стекаться студенты, аспиранты, преподаватели, сотрудники. Комитет ВЛКСМ МГУ принял решение провести общеуниверситетское комсомольское собрание.  По цепочке оповещаем друг друга. Собираемся на факультетах. Оттуда движемся в Коммунистическую аудиторию. На 23-е назначен общеуниверситетский комсомольский митинг. Комсомольская организация МГУ объявляет себя полностью мобилизованной для выполнения любого задания партии и правительства". Писатель Иван Вашка. В 1966-м году собирал материал об ополченцах для задуманного произведения и в Москве  встретился с бывшим командиром 1-го батальона Краснопресненской дивизии народного ополчения П. И. Сараевым. В начале июля 1941-го года ему было поручено сформировать из ополченцев батальон. Вашка пишит: "Из Московской консерватории 4-го июля прибыло около 200 ополченцев. На следующий день поступило распоряжение об освобождении из ополчения 25 человек, в числе которых были названы Давид Ойстрах, Абрам Дьяков, Арон Шерешевский, квартет имени Бетховена, Владимир Кривоносов и другие. Дьяков, Шерешевский и Кривоносов отказались воспользоваться возможностью вернуться к работе. Началась подготовка дивизии. Многие из ополченцев не подходили для фронтовой службы: кто по возрасту, кто по состоянию здоровья. Из-за щуплой фигуры чуть-чуть не попал в эту группу вторично и Кривоносов. Вспоминая об этом, Сараев рассказывал:  "Но подкупало меня в нем его боевое настроение. Прислушался я и к мнению Дьякова, который говорил, что этот истинный патриот все пересилит". Большинство из консерваторцев попали в 1-й батальон 24-го (потом - 1303-го) полка. Музыкантами укомплектовали 2-ю и частично 3-ю стрелковые роты этого батальона.
       Кроме краснопресненцев, в дивизию вошли также рабочие и служащие Пролетарского района  столицы ( Кожухово и район ЗИС - завода имени Сталина). Вошли также семь батальонов народного ополчения Московской области: три батальона Коломенского и по одному батальону Солнечногорского, Ногинского, Загорского и Подольского районов. Загорский батальон народного ополчения, включал  ополченцев Хотькова и Константиново. Ополченцы, из среды колхозного крестьянства были представлены в дивизии, в основном, из Солнечногорского и Загорского районов. Шестого июля в зданиях школ и клубов на Красной Пресне, отведенных под казармы ополченцев, собралось около 6 тысяч человек, которых стали распределять по трем стрелковым полкам, а также по дивизионам и спецподразделениям. Штаб дивизии и рота связи находились в зданиях Областного суда и Юридической академии на улице Герцена, дом 11. 1-й полк (потом - 22-й) разместился в школах № 86 и № 93;  2-й полк (потом - 23-й) - в школах № 83 (Стрельбищенский переулок, дом 14) и № 101;   3-й полк (потом - 24-й) - в школе № 105. Артиллерийские дивизионы и другие спецподразделения были расквартированы в школах № 89 и 95 (улица Заморенова, дом 37), а также и клубах района. В общежитии студентов ГИТИСа в Собиновском переулке (Малом кисловском) находился один из пунктов формирования Краснопресненской дивизии, где формировалась писательская рота. 
        В соответствии с приказом МВО добровольное формирование Красной Пресни получило наименование 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения в составе 22-го, 23-го и 24-го стрелковых полков и 8-го запасного стрелкового полка. Командиром Краснопресненской дивизии 2-го июля был назначен комбриг Скрипников.  Скрипников Даниил Прокофьевич, родился 17-го декабря 1890-го года в станице Новощербиновская Кубанской области. В 1911-м году был призван в царскую армию. На германском и турецком фронтах мировой войны в 1914 - 1917-х годах был командиром конной разведки 136-го Таганрогского пехотного полка.  Полный Георгиевский кавалер с двумя Георгиевскими медалями. Войну закончил прапорщиком 2-ой отдельной Донской сотни.   В РККА он - с 17-го декабря 1917-го года.  В Михайловском отряде в 1918-м году был начальником штаба, затем командовал полком. В 1919-м году командовал 6-й дивизией. В 1920-м году стал командиром 37-го кавалерийского полка. За свою воинскую службу был ранен 15 раз. Так случилось, что Скрипников и Жуков оба в свое время командовали 37-м кавалерийским полком Самарской дивизии:  Скрипников - при штурме Перекопа в 1920-м году, а Г.К. Жуков - в 30-е годы в Белоруссии. В этой связи они были близко знакомы. Вероятно, по рекомендации Жукова Скрипникова и назначили командовать дивизией народного ополчения, которую он формировал при РКП и РВК Краснопресненского района Москвы.